Все мысли, которые имеют огромные последствия, всегда просты.
Вся моя мысль в том, что ежели люди порочные связаны между собой,
и составляют силу, то людям честным надо сделать только то же самое.
Ведь как просто.
Известная Анна Павловна Шерер, фрейлина императрицы Марии Федоровны,
давала у себя такие вечера, какие она одна имела дар устраивать.
Сегодня Анна Павловна угощала своих гостей французским аристократом
виконтом Мортемаром, бежавшим в Россию от ужасов антихриста Наполеона.
Казнь герцога Энгиенского была государственная необходимость.
Нет, Наполеон велик, революция была великое дело.
Вы меня извините, но этот несчастный праздник у посланника
лишает меня удовольствия и прерывает Вас.
Очень грустно покидать Ваш восхитительный вечер.
В салоне Шерер собирался ''цвет интеллектуальной эссенции Петербурга''.
Нигде, как на этих вечерах, не выказывался так очевидно и твердо
градус политического термометра, на котором стояло настроение
придворного петербургского общества.
Вы знаете, мой муж покидает меня, идет на смерть.
Скажите, зачем эта гадкая война?
Вы собираетесь на войну, князь?
Генералу Кутузову угодно меня к себе в адъютанты.
-А Лиза, Ваша жена? - Она поедет в деревню.
Как Вам не грех лишать нас Вашей прелестной жены?
Милый Ипполит, отчего мужчины не могутжить без войны?
Отчего мы, женщины, ничего не хотим, ничего нам не нужно?
Что ты сделал с мадемуазель Шерер? Она теперь совсем заболеет.
Нет, этот аббат очень интересен, но только не так понимает дело...
По-моему, вечный мир возможен, но я не умею, как это сказать,
но только не политическим равновесием. - Нельзя везде говорить, что думаешь.
Ты решился, наконец, на что-нибудь? Кавалергард ты будешь или дипломат?
Я все еще не знаю. Ни то, ни другое мне не нравится.
- Был ты в конной гвардии? - Нет, но вот что мне пришло в голову.
Теперь война против Наполеона. Ежели бы это была война за свободу,
я бы понял, я бы первый поступил в военную службу.
Помогать Англии и Австрии против величайшего человека в мире...
Это нехорошо.
Ежели бы все воевали только по своим убеждениям - войны бы не было.
- Это и было бы прекрасно! - Но этого никогда не будет.
Для чего Вы идете на войну?
Для чего?
Так надо.
Кроме того, я иду потому, что эта жизнь, которую я веду здесь, не по мне.
Отчего, я часто думаю, отчего Анет не вышла замуж?
Как вы все глупы, мсье, что на ней не женились.
Вы меня извините, но вы ничего не понимаете в женщинах толку.
Какой Вы спорщик, мсье Пьер. - Я и с мужем Вашим спорил,
не понимаю, зачем он хочет идти на войну. Когда Вы едете?
Когда я подумала, что надо прервать все эти дорогие отношения...
И потом, ты знаешь, Андре...
- Чего ты боишься, я не могу понять? - Все мужчины эгоисты!
Сам из-за своих прихотей бросает меня, запирает в деревне одну.
- С отцом и сестрой. - Все равно одна, без моих друзей...
И хочет, чтобы я не боялась. - Я не понял, чего ты боишься.
Твой доктор велиттебе раньше ложиться, ты бы шла спать.
Что мне за дело, что тут мсье Пьер. Я давно хотела сказать тебе:
За что ты ко мне так переменился? Что я тебе сделала?
Ты едешь в армию, меня не жалеешь. -Лиза!
Ты обращаешься со мной, как с больной. Разве ты такой был полгода назад?
Успокойтесь, княгиня, Вам это так кажется, я Вас уверяю...
Извините, чужой тут лишний... Успокойтесь... Прощайте.
Постой. Княгиня не захочет лишить меня удовольствия провести с тобой вечер.
- Он только о себе думает. -Лиз!
Бон суар, Лиз.
Никогда не женись, мой друг, воттебе мой совет.
До тех пор, пока ты не скажешь себе, что сделал все, что мог,
пока ты не перестанешь любить ту женщину, которую ты выбрал,
пока ты не увидишь ее ясно, а то ошибешься жестоко и непоправимо.
Женись стариком, никуда не годным, а то пропадет все, что в тебе есть хорошего.
Ты говоришь Бонапарте и его карьера...
Но Бонапарте, когда он работал, шагза шагом шел к своей цели,
он был свободен, у него ничего не было, кроме своей цели, и он достиг ее.
А тут... Гостиные, сплетни, балы, тщеславие, ничтожество...
Вот заколдованный круг, из которого я не могу выйти.
Что обо мне говорить, давай говорить о тебе.
А обо мне что говорить? Что я такое?
Незаконный сын, без имени, состояния... И что ж? Я свободен и мне хорошо.
Я только не знаю, что мне начать. Я хотел посоветоваться с Вами.
Ты мне дорог, потому что ты один живой человек, среди всего нашего света.
Выбери, что хочешь: кавалергард, дипломат -ты везде будешь хорош,
но одно: перестань ездить к этим Курагиным, вести эту жизнь...
Так это не идеттебе: все эти кутежи, гусарство и все.
Я давно это думал. С этой жизнью я ничего не могу ни решить, ни обдумать.
Голова болит, денег нет. Нынче он меня звал, я не поеду.
-Дай честное слово. - Честное слово.
Петруша, милый друг, ну-ка, ты!
Всю вон, а то подумают, что я держусь.
Ну-ка ты, силач!
Слушайте!
Если кто сделаетто же, то я плачу сто империалов!
Господа, это глупости, он убьется до смерти.
Не трогай, ты его испугаешь, он убьется, что тогда?
Ежели кто ко мне будет соваться, я того спущу вот сюда.
Пуста!
Я то же сделаю! Я выпью! И пари не нужно, вот что.
Пускай, пускай. У тебя и на лестнице голова кружится.
Я держу с тобой пари, но завтра, а теперь мы едем к актрисам.
Едем! И мишку с собой берем!
Князь Василий пожаловал, должно быть графу Безухову совсем плохо.
Я очень жалею графа Безухова. Здоровье его и так плохо,
а теперь это огорчение от сына. -Да что они сделали?
Они втроем достали где-то медведя и повезли к актрисам.
Прибежала полиция их унимать. Они поймали квартального,
привязали его спина спиной к медведю и пустили медведя в Мойку.
Медведь плавает, а квартальный - на нем. - Хороша фигура квартального!
Долохов разжалован в солдаты, Курагина отец как-то замял,
а Пьер Безухов выслан в Москву. - Надеюсь, в Москве его никто не примет.
Однако это славная штука. Хороша была фигура квартального!
Мсье Пьер...
Именинница!
Здравствуйте, моя милая, поздравляю Вас!
Порох! В меня пошла.
- Соня, что с тобой? Можно ли это? - Ничего, оставьте меня.
Соня, мне весь мир не нужен. Ты одна для меня все. Я докажу тебе.
Не люблю, когда ты так говоришь.
Как хорошо...
Борис, подите сюда.
Мне нужно сказать Вам одну вещь.
Какая же это одна вещь?
Поцелуйте куклу. Не хотите?
Так подите сюда.
А меня хотите поцеловать?
Имениннице дорогой с детками.
Ты что, старый греховодник, чай, скучаешь в Москве?
Вот как эти пташки подрастут, хочешь - не хочешь, надо женихов искать.
Ну что, казак мой? Знаю, что зелье девка, а люблю.
Эй, любезный, поди-ка сюда!
Подойди, любезный. Я и отцу твоему правду говорила, а тебе-то и Бог велел.
Хорош, нечего сказать! Хорош мальчик!
Отец на одре лежит, а он забавляется, квартального на медведя верхом сажает.
Стыдно, батюшка, стыдно. Лучше б на войну шел.
Ну, что ж, к столу пора.
Манифест об объявлении войны уже вышел в Петербурге.
Я сам видел. Он уже доставлен главнокомандующему в Москву.
И зачем это нас нелегкая несет воевать с Бонапартом?
Он уже сбил спесь с Австрии, боюсь, не пришел бы теперь наш черед.
А затэм, милостивый государ, затэм, что император это знаэт.
Мы должны драться до послэднэй капли кров и умэрэт за своэго императора.
И тогда всей будэт хорошо.
А рассуждать как можно меньше.
Как старые гусары судим, вот и все.
А Вы как судите, молодой человек и молодой гусар?
Совершенно с Вами согласен.
Я убежден, что русские должны или умирать или побеждать.
Настоящий гусар, молодой человэк!
О чем вы там шумите? На кого ты горячишься?
Верно думаешь, что тут французы перед тобой? - Я правду говору.
-У меня сын идет в армию! -У меня 4 сына в армии, а я не тужу.
На все воля Божья: и на печи лежа умрешь, и в сражении Бог помилует.
Ты знаешь, что граф, прямо указывая на его портрет, требовал его к себе?
Я об одном не перестаю молить Бога, чтобы он помиловал его
и дал его прекрасной душе спокойно покинуть эту землю.
Дело в том, что ты сама знаешь, что граф подписал завещание,
по которому все имение, помимо прямых наследников, отдавал Пьеру.
Пьеру он не могзавещать. Пьер - незаконный.
Как ты не понимаешь, что ежели граф написал письмо государю,
в котором просит признать сына законным стало быть, Пьер уже будет не Пьер,
а граф Безухов, и тогда он по завещанию получит все.
Мама велела Вас просить танцевать.
Я боюсь спутать фигуры, но ежели Вы хотите быть моим учителем...
Семен! Данила Купора знаешь?
Смотрите на папа!
Батюшка-то наш, орел!
Господу помолимся!
Господи помилуй!
Царю святый, благоутробне и многомилостиве господи Иисусе Христе,
простри руку твою крепкую и сильную на раба твоего Кирилла...
молимся вси и просим милостивное человеколюбие твое
сама раба твоего Кирилла, кающегося в своих согрешениях,
прими твоим человеколюбием,
тебе бо подобает всякая слава во веки веков.
Может быть граф не звал меня. Я пошел бы к себе.
Мой друг, поверьте, я страдаю не меньше Вас, но будьте мужчиной.
Не было случай, чтобы с третий удар шив оставался.
А какой свежий был мужчина, и кому пойдет это богатство?
Не унывать, мой друг, он велел Вас позвать, это хорошо.
Пить? Пьера? Может быть князя Василия позвать?
На другой бочок перевернуться хотят.
Пустите, я вам говорю!
Я беру все на себя, вы не знаете, что вы делаете.
- Мерзкая женщина... - Пустите, пустите!
Что вы делаете! Он умирает, а вы меня оставляете одну!
Да, вы этого ждали, радуйтесь теперь.
Мой друг, сколько мы грешим, сколько мы обманываем и все для чего?
Мне шестой десяток, мой друг... Все кончится смертью, все.
Смерть ужасна.
Пьер! Его нет более.
Пойдемте, я провожу Вас.
Старайтесь плакать, ничто так не облегчает, как слезы.
Бог поддержит Вас. Вы молоды, и вот теперь обладатель огромного богатства.
Генерал-аншеф князь Болконский, по прозванию ''Прусский король'',
с того времени, как при Павле был сослан в деревню,
жил безвыездно в своих Лысых Горах с дочерью, княжною Марьей...
Здорова? Ну так садись.
На завтра... Постой, письмо тебе.
- От Элоизы? -Да, от Жюли.
Еще 2 письма пропущу, а третье прочту, боюсь много вздору пишете.
- Прочтите хоть это, батюшка. - Третье, я сказал.
Треугольники эти подобны: стороны углов А, В, С некоторого треугольника...
Строгого порядка, по которому шла жизнь в Лысых Горах,
не могло нарушить даже предстоящее сегодня прощание с сыном.
- Как я узнаю его тут. - Какой умный человек, ваш батюшка.
Может быть от этого-то я и боюсь его.
Садитесь, садитесь.
Ходить надо, как можно больше.
Против твоей воли он спасет и помилует тебя и обратиттебя к себе,
потому что в нем одном и истина, и успокоение.
Пожалуйста, Андре, для меня.
- Едешь? - Пришел проститься.
Целуй сюда.
- Спасибо, спасибо. -За что Вы меня благодарите?
За то, что не просрочиваешь, за бабью юбку не держишься.
Служба прежде всего. Спасибо.
Ежели нужно сказать что - говори, эти два дела я могу делать вместе.
О жене. Мне и так совестно, что я Вам ее на руки оставляю.
Что врешь? Говори, что нужно.
Когда жене будет время родить, пошлите в Москву за акушером.
Знаю, что никто помочь не может, коли натура не поможет.
Я согласен, что из миллиона случаев один бывает несчастный, но это ее фантазия.
Ей наговорили, она во сне видела и она боится.
Сделаю.
- Плохо дело, а? - Что плохо, батюшка?
-Жена! - Я не понимаю.
Нечего делать, дружок. Они все такие, не разженишься.
Ты не бойся, никому не скажу, а ты сам знаешь.
Что делать, красива!
Я все сделаю, ты будь покоен.
Письмо Михайлу Илларионовичу отдай.
Я пишу, чтобы он тебя в хорошие места употреблял
и долго адъютантом не держал. Скверная должность!
Скажи ты ему, что я его помню и люблю.
Да напиши, как он тебя примет. Коли хорош будет - служи.
Николая Андреевича Болконского сын из милости служить ни у кого не будет.
А теперь поди сюда.
Должно быть, мне прежде тебя умереть.
Знай, тут мои записки. Их государю передать после моей смерти.
Здесь ломбардный билет и письмо: это премия тому, кто напишет
историю суворовских войн. Переслать в академию.
Здесь мои ремарки, после меня читать для себя, найдешь пользу.
А теперь прощай!
Помни одно: коли тебя убьют, мне, старику, больно будет.
А коли узнаю, что ты повел себя не как сын Николая Болконского,
мне будет стыдно!
Этого Вы могли бы не говорить мне. Еще я хотел просить Вас.
Ежели меня убьют и у меня будет сын, не отпускайте его от себя,
чтобы он вырос у Вас. Пожалуйста.
Жене не отдавать?
Простились. Ступай.
Ступай!
50-тысячная русская армия под командованием Кутузова
вступила на территорию Австрии, чтобы соединиться с союзной армией
австрийского генерала Мака для совместных действий против Наполеона.
- Сказывали, что Кутузов кривой? -А то нет! Вовсе кривой.
Нет, брат, глазастей тебя, сапоги и подвертки - все оглядел.
Как глянет он, на ноги мне, ну, думаю....
Хоть бы привал сделали, а то еще верст 5 пропрем не емши.
Там все как будто поляк был - все русской короны,
а нынче, брат, сплошной немец пошел.
-Доброе утро! -Доброе утро! (нем.)
Да здравствуют австрийцы! Да здравствуют русские!
Да здравствует весь свет!
Приказано составить записку, почему не идем вперед.
-А почему? Нет известия от Мака? - Нет.
- Ежели правда, что Мак разбит, то пришло бы известие. - Вероятно.
Генерал-аншеф Кутузов...
Как прикажете доложить?
Генерал-аншеф занят.
Вы видите несчастного Мака.
- Ты что так мрачен? - Веселиться нечему.
Имею честь поздравить. Генерал Мак приехал.
Совсем здоров, только немного тут зашибся.
Ежели Вы хотите быть шутом, то я Вам в этом не могу воспрепятствовать,
но объявляю Вам, что ежели Вы осмелитесь в другой раз скоморошничать
в моем присутствии, то я Вас научу, как вести себя!
- Я поздравил только. - Я не шучу с Вами, извольте молчать!
Ты пойми, что мы - или офицеры, которые служим царю и отечеству,
радуемся общему успеху, или печалимся об общей неудаче,
или мы лакеи, которым дела нет до господского дела.
40 тысяч человек погибло, союзная армия уничтожена, а вы можете шутить!
Прелестно. Как сразу видно гасконцев! И что же?
Они отправляются втроем и берут мост.
Французы переходят мост и теперь со всею армией по сю сторону Дуная.
Ежели мост перейден французами, значит армия Кутузова отрезана.
Она погибла. - В этом-то и штука.
Погодите, у меня есть на Вас виды на этот вечер.
Не правда ли, она восхитительна? Счастлив будеттот, чьею она будет.
Самый несветский муж невольно будет занимать самое блестящее место в свете.
Я только хотела узнать Ваше мнение. -Да, хороша.
Ну, князь, прощай. Христос с тобой!
Благословляю тебя на великий подвиг.
- Садись со мной. - Я желал бы быть полезен здесь.
Садись. Мне хорошие офицеры самому нужны.
Самому нужны.
Ежели из отряда Багратиона придет десятая часть, я буду Бога благодарить.
От этого я и прошу отправить меня в этот отряд.
Багратион должен был с четырьмя тысячами измученных солдат
удерживать в продолжение суток всю неприятельскую армию.
Это время было необходимо Кутузову, чтобы вывести свою армию из-под удара,
втрое превосходивших сил французов.
Что ж это, господа, ведь нельзя же отлучаться так.
Ну как Вам, капитан Тушин, не стыдно? Вам, как артиллеристу,
надо пример показывать, а Вы без сапог. Забьют тревогу, а Вы без сапог.
Извольте отправляться к своим местам, господа. Все.
Солдаты говорят, разумшись ловчее.
Все ближе и ближе подходила та торжественная минута,
для которой было перенесено столько трудов, лишений,
для которой по 15 лет вымуштровывались солдаты,
оставлены были семья и дом,
для которой 80 тысяч человек жили в поле без жен, матерей, детей,
без участия во всех интересах гражданской жизни,
жили и двигались в чужом, неизвестном краю, в поле, на дорогах,
пренебрегая для себя и для всех всеми условиями привычной человеческой жизни.
Для всех этих людей дорога сделалась не путем к семье, к удовольствию,
а путем обхода, атаки; дома не очагами семей, а местом засады,
люди не братьями, а орудиями и необходимыми жертвами смерти.
Нет, коли бы возможно было знать, что будет после смерти,
тогда бы и смерти из нас никто не боялся.
Да бойся - не бойся, а все равно не минуешь.
А все боишься!
То-то вы, артиллеристы, учены оттого, что все с собой свезти можно:
и водочки, и закусочки.
Боишься неизвестности, вот чего. Как ни говори, что душа на небо пойдет,
ведь это мы знаем, что неба нет, а есть атмосфера одна...
Угостите турничком-то вашим, Тушин.
Турничку можно.
А все-таки будущую жизнь постигнуть...
Началось! Вот оно!
Страшно и весело!
Началось! Вот оно!
Еще две линии прибавь, круши, Медведев!
Горит Шенграбен!
Прошу Вас, ваше сиятельство, отъехать назад!
Французы!
Славно идут!
Левой, левой...
Сомкнись!
Батальон, стой!
Снять ранцы!
С Богом!
Что ж это, я не подвигаюсь, я упал, я убит...
Вот и люди, они мне помогут.
Что это за люди? Неужели французы?
Господи, Боже, прости и заступи меня.
Неужели ко мне? И зачем?
Убить меня... А может и убить. Меня, кого так любят все?!
Что-нибудь не так, не может быть, чтобы они хотели убить меня!
Про батарею Тушина было забыто. Прикрытие, стоявшее подле пушек, ушло.
Неприятель не мог предположить дерзости стрельбы
четырех никем не защищенных пушек. Напротив, он предполагал, что здесь,
в центре, сосредоточены главные силы русских.
- Господа, всем отходить. - Всем отходить!
- Что прикажете, ваше благородие? - Ничего, гранату.
Круши!
Ну, матвеевна, матушка, не выдавай.
Ишь, задышала, опять задышала!
Капитан Тушин!
Что Вы, с ума сошли, Вам два раза приказано отступать, а Вы?
Отступать! Все отступать!
Вот два трофея, мною взят в плен офицер, рота может свидетельствовать.
Запомните, ваше превосходительство, разжалованный Долохов! Рана штыком!
Я остался во фронте, запомните, ваше превосходительство!
Капитан Тушин, Вам приказано отступать.
-До свидания. -До свидания, голубчик, прощайте.
Ради Бога, я контужен в руку. Я не могу идти. Прикажите посадить.
Посадите, посадите.
Подложи шинель, дядя. Садитесь.
35-тысячная армия Кутузова была спасена.
На другой день французы не возобновляли нападения
и остаток Багратионова отряда присоединился к Кутузову.
- Болит, что ли? - Бросьте, ради Христа.
Мало ли за день народу попортили, страсть!
Ваше благородие, к генералу.
Благодарю всех, господа.
Каким образом орудие оставлено?
Не знаю, ваше сиятельство.
Людей не было, ваше сиятельство.
Могли из прикрытия взять.
Что прикрытия не было, этого Тушин не сказал, хотя это была сущая правда.
Он боялся подвести этим другого начальника.
Ваше сиятельство, Вы меня посылали к батарее Тушина.
Я был там и нашел две трети людей перебитыми, прикрытия никакого.
Ежели позволите высказать свое мнение, то успехом дня мы обязаны
действию этой батареи и геройской стойкости капитана Тушина с его ротой.
Капитан Тушин, можете идти.
Вот спасибо. Выручил, голубчик.
Вот спасибо.
На вчерашнем заседании наш новый генерал-губернатор Сергей Кузьмич
читал рескрипт государя из армии, он начинается словами:
''Сергей Кузьмич! Со всех сторон доходят до меня слухи...''
Бедный граф никак не мог пойти далее, чем ''Сергей Кузьмич''.
Ни на волос! Сергей Кузьмич со всех сторон, со всех сторон Сергей Кузьмич...
Несколько раз он принимался снова за письмо, но только скажет ''Сергей'' -
всхлипывания... ''Кузьмич'' - слезы, и ''со всех сторон'' заглушается рыданиями.
И опять платок, и опять ''Сергей Кузьмич со всех сторон''.
Надо же, наконец понять ее и дать себе отчет: кто она?
Ошибался ли я прежде или теперь ошибаюсь?
Нет, она не глупа. Нет, она прекрасна.
Вы довольны нынешним вечером?
Нынешние именины были для меня одними из самых приятных.
Уже поздно, я...
Ну что, Леля?
Сергей Кузьмич со всех сторон...
Конечно, это очень блестящая партия, но счастье, моя милая...
Браки совершаются на небесах.
А в чем состоял этот анекдот? Я его не расслышал.
Я тоже не знаю.
Алина, посмотри, что они делают.
Все то же.
Слава Богу! Жена мне все сказала! Друг мой, Леля!
Я очень счастлив!
Я любил твоего отца... И она будеттебе хорошей женой.
Бог да благословит вас!
Княгиня, иди же сюда!
Дитя мое, дай Бог, дай Бог!
Элен...
Ах, снимите эти... Как эти...
Теперь уж поздно, все кончено. Да и я люблю ее.
Я Вас люблю.
Аустерлицкое сражение современники назвали битвой трех императоров.
Императоры русский и австрийский делали смотр союзной армии.
Что делать, если Наполеон перейдет в наступление?
Это не предвидится.
Диспозиция на завтра, даже на нынче, потому что уже за полночь,
не может быть изменена. Вы ее слышали и все мы исполним наш долг.
А перед сражением нет ничего важнее, как выспаться хорошенько.
Да, завтра.
Завтра, я это предчувствую, в первый раз мне придется показать все то,
что я могу сделать.
Михаил Илларионович! Что Вы думаете о завтрашнем сражении?
Думаю, что сражение будет проиграно, я так и просил передать государю.
Хочу славы. Хочу быть известным людям, хочу быть любимым ими.
Ведь я не виноват, что я хочу этого, что одного этого я хочу,
для одного этого я живу. Да, для одного этого.
Я никогда никому не скажу этого, но Боже мой, что же мне делать?
Смерть, раны, потеря семьи - ничто мне не страшно.
Я все отдам за минуту славы, торжества над людьми,
за любовь к себе людей, которых я не знаю и не буду знать.
А ежели ничего не остается, кроме как умереть?
Что же, коли нужно, я сделаю это не хуже других.
Ваше высокопревосходительство, все исполнено.
Что делается, что делается!
Здравия желаем, ваше высокопревосходительство!
Смирно!
- Что же Вы не начинаете? - Я поджидаю, Ваше величество.
Не все колонны еще собрались, Ваше величество.
Мы не на Царицыном Лугу, где не начинают парада, пока не придут все полки.
Потому и не начинаю, что мы не на параде и не на Царицыном Лугу.
Впрочем, если прикажете, Ваше величество...
В пятом часу вечера сражение было проиграно на всех пунктах.
- Это неприятель! - Нет! - Смотрите же!
Братцы, шабаш!
Вы ранены?
Рана не здесь, а вот где. Остановите их!
О, Болконский, что же это?!
Ребята, вперед!
Как тихо, спокойно и торжественно.
Совсем не так, как мы бежали, кричали и дрались.
Как же я не видал прежде этого высокого неба?
И как я счастлив, что узнал его наконец.
Да! Все пустое, все обман, кроме этого бесконечного неба.
Ничего нет, кроме его,
но и того даже нет, ничего нет,
кроме тишины, успокоения, и слава Богу!
Вот прекрасная смерть.
Денисов! Приехали!
Николенька! Николенька!
Свечи! Чаю! Я-то не знал! Николенька, друг мой!
- Василий Денисов, друг Вашего сына. - Милости прошу, знаю, Николушка писал.
- Наташа, Вера, вот он, Денисов. - Голубчик, Денисов!
Ах, как хорошо! Отлично!
А, княжна Марья.
Батюшка, Андрей?
Получил известие, в числе пленных нет, в числе убитых нет.
Кутузов пишет -убит.
Батюшка, не отвертывайтесь, будемте плакать вместе.
Мерзавцы! Подлецы! Губить армию, губить людей! За что?
Поди, скажи Лизе.
Батюшка, скажите мне, как это было?
Убит в сражении, в котором повели убивать русских лучших людей!
Идите, княжна, скажи Лизе. Я приду.
Мари, дай сюда руку.
Слышишь?
Мне так странно, и знаешь, я очень буду любить его.
Что с тобой, Маша?
Мне так грустно стало об Андрее.
Получили от Андрея что-нибудь?
Нет, еще не могло прийти известие, но батюшка беспокоится и мне страшно.
- Так ничего? - Ничего.
Митенька, скачи в подмосковную и вели нарядить барщину садовнику,
чтобы мне 200 горшков к пятнице были.
Надо еще песенников, земляники, ананасов свежих.
Молодой Безухов приехал и теперь мы все достанем из его оранжереи.
Безухову скажите, чтобы он приезжал, я его запишу. Он с женой?
Он очень несчастен, такая высокая, небесная душа!
Я постараюсь дать ему утешение. -Да что такое?
Долохов, говорят, совсем скомпрометировал ее.
Она сюда приехала, и этот сорвиголова за ней.
Говорят, Пьер совсем убит своим горем.
Вы ему скажите, чтобы он приезжал в клуб, все рассеется.
Пир горой будет!
Что же Вы? Разве не слышите? Здоровье государя-императора!
А я Вас и не узнал.
- Что же ты не возобновишь знакомство? - Бог с ним, дурак.
Здоровье героя нашей последней кампании князя Багратиона!
Славой, лаврами венчанный, После громких дивных дел
Россов честь, герой избранный, Рок тебя сюда привел,
После брани успокойся В круге мирных сограждан
Здесь носился многократно, Слух о всех твоих делах.
Столь же всей Москве приятно Зреть тебя в своих стенах.
Теперь за здоровье красивых женщин!
Вы плохо видите сквозь очки. Связь Вашей жены с Долоховым -
есть тайна для одного Вас.
Вы плохо видите сквозь очки. Связь Вашей жены с Долоховым -
есть тайна для одного Вас.
За красивых женщин, Петруша, и их любовников!
Вы плохо видите сквозь очки. Связь Вашей жены с Долоховым -
есть тайна для одного Вас.
Не смейте брать!
Не дам!
Вы негодяй!
Я Вас вызываю.
Может быть, я бы то же самое сделал бы на месте Долохова,
даже наверно я сделал бы то же самое. К чему же эта дуэль, это убийство?
Уйти отсюда, бежать, зарыться куда-нибудь.
В эту важную минуту я не могу не сказать Вам всей правды.
Это дело не имеет достаточно причин, чтобы проливать кровь,
Вы были не совсем правы, граф, Вы погорячились. -Да, ужасно глупо.
Позвольте передать Ваше сожаление, и, я уверен, что наши противники согласятся
принять Ваше извинение. Позвольте мне переговорить.
Ну зачем же говорить? Все равно.
Ну, так готово?
-А может быть... - Никаких извинений, ничего решительно.
Вы мне скажите только, как куда ходить и стрелять куда?
Да, вот как, я знаю, я забыл только.
Так как противники отказались от примирения, не угодно ли начать?
По слову ''три'' начинать сходиться.
Нет, нет, не кончено.
Пожалуйте... К барьеру!
Закройтесь!
Боком! Закройтесь пистолетом!
Мимо, мимо!
Глупо, глупо, глупо.
Смерть, смерть, ложь, ложь. Смерть, глупо ложь...
- Как ты чувствуешь себя? - Я ничего, но я убил ее.
Она не перенесет этого, она не перенесет.
- Кто? - Мать моя. Моя мать.
Мой ангел, мой обожаемый ангел. Мать.
Ростов к великому удивлению узнал, что Долохов, этот буян и бретер,
жил в Москве со старушкой матерью и горбатой сестрой
и был самый нежный сын и брат.
Это еще что? Что Вы наделали, я Вас спрашиваю?
Вот храбрец отыскался! Отвечайте, что это за дуэль? Что Вы хотели доказать?
Коли Вы не отвечаете, то я Вам скажу. Вы верите всему, что Вам скажут.
Вам сказали, что Долохов мой любовник и Вы поверили!
Но что Вы доказали этой дуэлью? То, что Вы дурак -так это все знают,
но к чему это поведет? К тому, что я сделалась посмешищем всей Москвы,
чтобы всякий мог сказать, что Вы в пьяном виде вызвали на дуэль человека,
которого без основания ревнуете и который лучше Вас во всех отношениях.
И почему Вы могли поверить, что он мой любовник?
Потому что я люблю его общество? Ежели бы Вы были умнее и приятнее,
то я предпочитала бы Ваше. - Не говорите со мной, умоляю!
Отчего не говорить? Я смело скажу, что редкая та жена с таким мужем как Вы,
не взяла бы себе любовников, а я этого не сделала.
- Нам лучше расстаться. - Расстаться?
Извольте, только ежели Вы дадите мне состояние!
Я тебя убью!
Вон!
Пойди к Марье Богдановне и скажи: князь приказал спросить ''что''?
Приди и скажи, что она скажет.
Доложи князю, что роды начались.
По поверию, чем меньше людей знают о страданиях родильницы,
тем меньше она страдает.
Все старались притвориться незнающими, никто не говорил об этом,
но во всех людях видна была одна какая-то общая забота,
смягченность сердца и сознание чего-то великого, непостижимого,
совершающегося в эту минуту.
Бог помилует, никакие дохтура не нужны.
Княжна, матушка... Едут по прошпекту кто-то с фонарями. Должно дохтур...
Надо пойти встретить его. Он не знает по-русски.
Здорова ли княжна?
Не может быть, это было бы слишком необыкновенно.
Какая судьба! Маша, милая.
Душенька моя, Бог милостив.
Она не удивилась, что он приехал. Она не поняла этого.
Его приезд не имел никакого отношения до ее страданий и облегчения их.
Зачем принесли туда ребенка? Ребенок? Или это родился ребенок?
Я вас всех любила и никому дурного не делала,
и что вы со мной сделали? Ах, что вы со мной сделали?
Что и за что вы это со мной сделали?
Я не могу Вам сказать, как много я пережил за это время.
Да, много мы изменились с тех пор.
-А Вы? Какие Ваши планы? -Да что про меня говорить...
- Отчего Вы не служите в армии? - После Аустерлица? Покорно благодарю.
Ежели бы Бонапарте стоял тут, угрожая Лысым Горам,
я бы и тогда не стал служить в русской армии.
- Слышали про дуэль? -Да, ты прошел и через это.
Я благодарю Бога за то, что не убил этого человека.
Убить злую собаку даже очень хорошо.
Нет, убить человека нехорошо, несправедливо.
То, что справедливо и несправедливо - не дано судить людям.
Люди вечно заблуждались и будут заблуждаться,
особенно в том, что они считают справедливым и несправедливым.
Несправедливо то, что есть зло для другого человека.
А кто тебе сказал, что такое зло?
Я знаю только два действительные несчастья: угрызения совести и болезнь.
И счастие есть только отсутствие этих двух зол.
Жить для себя, избегая только этих двух зол, вот вся моя мудрость теперь.
Как же жить для одного себя? Нет, тысячу раз нет!
Разве я не чувствую в своей душе, что я составляю часть этого огромного,
гармонического целого? Я чувствую, что я не только не могу исчезнуть,
как ничто не исчезает в мире, но что я всегда буду и всегда был.
Да, это учение Гердера, но не то убедит меня.
А жизнь и смерть, вот что убеждает.
Убеждаетто, что видишь дорогое тебе существо, которое связано с тобой,
перед которым ты был виноват и надеялся оправдаться,
и вдруг существо это страдает, мучается и перестает быть.
Зачем? Не может быть, чтобы не было ответа.
Я только говорю, что убеждают не доводы, а то, когда идешь в жизни
рука об руку с человеком, и вдруг человек этот исчезнет, там, в нигде,
и ты сам останавливаешься перед этой пропастью и заглядываешь туда.
И я заглянул.
Разве не то же самое я говорю? Надо жить, надо любить,
надо верить, что живем не нынче только на этом клочке земли,
а жили и будем жить вечно, во всем.
- Ваше сиятельство, легко как! - Что? -Легко как, ваше сиятельство.
Что он говорит? Да, об весне, верно.
Зелено все уже. Как скоро!
И береза, и черемуха, и ольха уж начинает...
А дуб и незаметно. Да, вот он, дуб.
Весна, и любовь, и счастье.
И как не надоест вам все один и тот же глупый, бессмысленный обман...
Все одно и то же, и все обман.
Нет ни весны, ни солнца, ни счастья...
Не верю вашим надеждам и обманам.
Да, он прав, тысячу раз прав, этот дуб.
Пускай другие, молодые, вновь поддаются на этот обман,
а мы знаем жизнь. Наша жизнь кончена.
Надо доживать свою жизнь, не делая зла, не тревожась и ничего не желая.
По опекунским делам имения князю Андрею надо было видеться
с уездным предводителем дворянства графом Ростовым.
Только еще один раз.
-Да когда же ты спать будешь? - Я не буду, я не могу спать!
Ах, какая прелесть! Ну, теперь спать и конец.
Ты спи, а я не могу.
Соня, ну как можно спать!
Проснись же, Соня! Ведь эдакой прелестной ночи никогда не бывало!
Нет, ты посмотри, что за луна! Ах, какая прелесть!
Поди сюда, душенька, голубушка. Ну, видишь?
Так бы вот села на корточки,
подхватила бы себя под коленки как можно туже,
и полетела бы. Воттак!
Да, здесь, в этом лесу был тот дуб, с которым мы были согласны.
Да где он?
Да это тот самый дуб!
Надо жить, надо любить, надо верить,
что живем не нынче только на этом клочке земли,
а жили и будем жить вечно, во всем.
Нет, жизнь не кончена в 31 год. Мало того, что я знаю все то,
что есть во мне, надо, чтобы и все знали это: и Пьер, и эта девочка,
которая хотела улететь в небо. Надо, чтобы все знали меня,
чтобы не для одного меня шла моя жизнь,
чтобы на всех она отражалась и чтобы все они жили со мною вместе!
В июне 1807 г. в Тильзите состоялась встреча императора Александра с Наполеоном.
Между тем, настоящая жизнь людей со своими существенными интересами
здоровья, болезни, труда, отдыха, со своими интересами мысли, науки, поэзии,
любви, дружбы, ненависти, страстей, шла независимо и вне
политической близости или вражды с Наполеоном Бонапарте.
Говорите, мама, что же Вы молчите?
Это не годится, душа моя, не все поймут вашу детскую связь,
а видеть его таким близким с тобой может повредить тебе в глазах других
молодых людей, которые к нам ездят. И главное, напрасно мучает его.
Он, может, нашел бы себе партию по себе, богатую, а теперь он с ума сходит.
- Я скажу про себя. У меня был один кузен... -Знаю, Кирилл Матвеич, но ведь он старик?
Вот что. Я поговорю с Борей. Ему не надо так часто ездить.
- Почему же не надо, коли ему хочется? - Оттого, что это ничем не кончится.
Нет, мама, Вы уж не говорите, ну что за глупости.
Ну, не выйду замуж -так пускай ездит. Коли ему весело и мне весело.
Ну, не замуж, а так... - Как же это? -Да так.
Полноте смеяться, всю кровать трясете.
Ужасно Вы на меня похожи, такая же хохотунья.
А он очень влюблен? Как на Ваш взгляд? В Вас были так влюблены?
И очень мил, только не совсем в моем вкусе.
Он узкий такой, как часы столовые...
Узкий, серый, светлый... - Что ты врешь!
Вот Безухов -тот синий, темно-синий с красным, и он четвероугольный.
- Ты и с ним кокетничаешь. - Нет, он франкмасон, он славный
и он темно-синий с красным, ну как Вам растолковать!
Графинюшка, ты не спишь?
Никак никто не может понять всего, что во мне есть.
Соня? Куда ей! Она добродетельна. Мама и та не понимает.
Это удивительно, как я умна и как... ...она мила. Все в ней есть.
Умна необыкновенно, хороша, ловка - плавает, верхом ездит отлично, а голос!
Можно сказать удивительный голос!
31 декабря накануне нового 1810 года, давался бал у екатерининского вельможи.
На бале должен быть дипломатический корпус и государь.
Ростовы были приглашены и Наташа собиралась на первый бал в своей жизни.
Не так, не так, Соня, не так бант.
- Скоро ли? Уже десять сейчас. - Сейчас. А Вы готовы, мама?
- Только току приколоть. - Не делайте без меня, Вы не сумеете!
- Скоро ли, наконец? - Сейчас, не ходи, папа.
Неужели так никто не подойдет ко мне? Неужели меня не заметят?
Нет, это не может быть, они должны знать, как мне хочется танцевать,
как я отлично танцую и как им весело будеттанцевать со мной.
Вы всегда танцуете, тут есть моя протеже, Ростова молодая. Пригласите ее.
Позвольте Вас познакомить с моей дочерью.
Я имею удовольствие быть знакомым, ежели графиня помнит меня.
Разрешите предложить тур вальса.
Ежели она подойдет прежде к своей кузине, то она будет моей женой.
Как весело, не правда ли?
Да, я очень рад.
-А, это Вы, а я вот работаю. - Я вчера хотел сказать тебе,
и нынче за этим приехал к тебе. Никогда не испытывал ничего подобного.
Я влюблен, мой друг.
Мама, рада Бога, ничего не спрашивайте. Это нельзя говорить.
- В Наташу Ростову, да? -Да, в кого же?
Никогда бы не поверил, но это чувство сильнее меня. Я не жил прежде.
Теперь только и живу, но я не могу жить без нее.
Но может ли она любить меня? - Такого со мной никогда не бывало.
Только мне страшно при нем.
Что это значит? Значит, что это настоящее, да?
- Что же ты не говоришь? - Я? Что я говорил Вам...
- Мама, Вы не спите? - Нет, мне самой страшно. Иди.
Все равно я не буду спать! Мама, такого со мной никогда не бывало!
Эта девушка такое сокровище... Это редкая девушка. Я Вас прошу,
Я Вас прошу, Вы не умствуйте, не сомневайтесь, женитесь, женитесь,
и я уверен, что счастливее Вас не будет человека.
- Но она? - Она любит Вас. - Не говори вздору. -Любит, я знаю.
Ты знаешь в каком я положении? Мне нужно все сказать кому-нибудь.
И надо было ему теперь, когда мы здесь, приехать в Петербург...
И надо нам было встретиться на этом бале. Все это судьба. Все велось к этому.
Это совсем не то чувство, которое у меня было прежде.
Весь мир разделен на 2 половины: одна - она, и там все счастье, надежды,
другая половина - все, где ее нет, и там все уныние и темнота.
Я не могу не любить света, я не виноват в этом. И я очень счастлив. Ты понимаешь?
Я знаю, что ты рад за меня.
Голубушка, маменька, как я Вас люблю, как мне хорошо.
Прошло три недели. Болконский ни разу больше не появился у Ростовых.
Наташа, может он болен. Ведь он ранен под Аустерлицем... Или занят.
Перестаньте, мама. Я и не думаю. Так, поездил и перестал.
И совсем я не хочу выходить замуж, я его боюсь, а теперь совсем успокоилась.
Что об этом думать много. И так хорошо.
Вот она я. Ну и хорошо! И никого мне не нужно.
Что за прелесть эта Наташа. Хороша, голос, молода и никому она не мешает.
Оставьте только ее в покое.
Мама, Болконский приехал!
Это ужасно, это несносно! Я не хочу мучиться! Что мне делать?
Кто приехал, когда? Полно, Наташа.
-Давно мы не имели удовольствия... - Я не был у Вас все это время,
потому что был у отца: мне нужно было переговорить о весьма важном деле.
Вчера ночью только вернулся.
Мне нужно переговорить с Вами, графиня.
Пойди, Наташа, я позову тебя.
Господи, помилуй... Господи, помоги мне... Господи...
Что, мама, что?
Поди к нему, он проситтвоей руки.
Неужели этот чужой человек сделался все для меня?
Да, все: он один теперь дороже для меня всего на свете.
Я полюбил Вас с той минуты, как увидал. Могу ли я надеяться?
Зачем спрашивать? Зачем сомневаться в том, чего нельзя не знать?
Зачем говорить, когда нельзя словами выразить того, что чувствуешь?
-Любите ли Вы меня? -Да, да!
О чем? Что с Вами?
Я так счастлива.
Князь Андрей не находил в своей душе прежней любви к ней.
В душе его повернулось что-то. Не было прежней прелести желания,
а была жалость к ее женской и детской слабости,
был страх перед ее преданностью и доверчивостью.
Настоящее чувство хотя и не было так светло, было серьезнее и сильнее.
Сказала ли Вам маман, что это не может быть раньше года?
Неужели это я? Неужели я теперь с этой минуты жена,
равная этого чужого, милого человека, уважаемого даже моим отцом?
Неужели правда, что уже нельзя шутить жизнью, теперь уж я большая,
теперь лежит на мне ответственность за всякое мое дело и слово.
Простите меня, но Вы так молоды, а я уже так много испытал жизни.
Мне страшно за Вас. Вы не знаете себя.
Как ни тяжел мне будет этот год, отсрочивающий мое счастье.
В этот срок Вы поверите себя.
Я прошу Вас через год сделать мое счастье.
Но Вы свободны: наша помолвка останется тайной, и ежели Вы убедились бы,
что Вы не любите меня... -Зачем Вы это говорите?
Вы же знаете, что с того дня, как Вы приехали в Отрадное, я полюбила Вас.
В год Вы узнаете себя.
Целый год? Да отчего же год? И нельзя иначе?
Это ужасно!
Я умру, дожидаясь года. Это нельзя, это ужасно.
Нет, я все сделаю, я так счастлива.
Обручения не было. И никому не было объявлено об их помолвке.
- Не уезжайте. - Я Вас прошу, я уеду,
Богзнает, что может случиться, знаю, что не должен говорить об этом,
что бы ни случилось с Вами, когда меня не будет...
что бы ни случилось - обратитесь к Пьеру за советом и помощью.
Это самый рассеянный и смешной человек, но самое золотое сердце.
Не уезжайте... Не уезжайте...
Как бы Пьер ужаснулся 7 лет назад, когда он приехал из-за границы,
кто-нибудь сказал бы ему, что ему ничего не нужно искать и выдумывать,
что его колея давно пробита и определена предвечно.
Иногда он утешал себя, что это только так, покамест он ведет эту жизнь,
но потом его ужасала другая мысль, что так уже сколько людей входили, как он,
со всеми зубами и волосами в эту жизнь, и выходили без единого зуба и волоса.
Зачем? Что творится на свете?
Пьер вспоминал о слышанном рассказе о том,
как на войне солдаты, находясь под выстрелами в прикрытии,
старательно изыскивают себе занятие для того, чтобы легче переносить опасность.
Пьеру все люди представлялись такими солдатами, спасающимися от жизни:
кто честолюбием, кто картами, женщинами, игрушками, лошадьми, политикой, охотой...
Нет ни ничтожного, ни важного, все равно, только бы спастись от нее, как умею,
только бы не видеть ЕЕ, эту страшную ЕЕ.
Под влиянием вина он говорил: это ничего, я распутаю, вот у меня готово объяснение.
Но теперь некогда, я после обдумаю это. Но это ''после'' никогда не приходило.
-Здравствуйте дядюшка! - Так и знал, что не вытерпишь.
Бери заказ сейчас, а то Гирчик донес, что Елагины с охотой в Корниках стоят.
Они у тебя под носом выводок возьмут. - Туда и иду. Что же, свалить стаи?
- Собак не передавите. - Мы не помешаем.
Мы станем на своем месте и не пошевелимся.
С лошади-то не упадите, а то ведь, чистое дело, не на чем держаться-то!
Наталью Ильиничну видел?
Они с Петром Ильичем от жарового бурьяна стали. Тоже дамы, а охоту большую имеют.
А ты удивляешься, как она ездит? Хоть бы мужчине впору.
Как не дивиться? Смело, ловко!
Ну, Настасья Ивановна, ты только оттопай зверя, тебе Данила задаст.
Я сам с усам...
На выводок натекли.
Прямо на Лядовской повели.
Стоять!
Береги!
Господи, ну что тебе стоит сделать это для меня! Я знаю, что грех просить об этом,
ну сделай так, чтобы на меня вылез матерый, господи!
Один раз в жизни затравить матерого волка - большего я не желаю.
Назад или вперед?
Э! Все равно вперед!
У, материщий какой!
- Матерый, а? - Матерый, ваше сиятельство.
Однако, брат, ты сердит.
Воттак графиня молодая, чистое дело марш - другой такой не видывал.
День отъездила, хоть мужчине впору, и как ни в чем не бывало!
Покушайте, барышня графинюшка.
Проснись, Петя.
Поешь, ведь это же прелесть что такое!
Так вот и доживаю свой век... Умрешь - ничего не останется.
Что ж и грешить-то.
Отворите-ка дверь. Что затворили?
Это у меня Митька-кучер. Я ему купил хорошую балалайку, люблю.
Как хорошо! Право, отлично.
Как отлично? Не отлично, а это прелесть, что такое!
Еще, пожалуйста, еще!
Изволите слушать, графинечка? Он у нас славно играет.
Вот в этом колене не то делает. Тут рассыпать надо, рассыпать...
А Вы разве умеете?
Посмотри, Анисьюшка, целы струны на гитаре?
Давно в руки не брал - чистое дело марш - забросил.
Прелесть, прелесть, дядюшка! Еще! Еще!
Голубчик, дядюшка!
Ну, племянница!
Где, как, когда всосала в себя из того русского воздуха, которым она дышала,
эта в шелку и в бархате, француженкой воспитанная графинечка,
этот дух, откуда взяла она эти приемы?
Но дух и приемы эти были те самые, неподражаемые, неизучаемые, русские,
которых и ждал от нее дядюшка. Как умела она понять то, что было в Анисье,
и в отце Анисьи, и в тетке, и в матери, и во всяком русском человеке?
Ну, графинечка! Ай да племянница!
Воттолько бы муженька тебе молодца выбрать - чистое дело марш!
Да уж выбран.
Еще какой!
Что значила улыбка Николая, когда он сказал: ''Уж выбран''?
Он будто думает, что мой Болконский не одобрил бы, не понял бы нашей радости.
Нет, он бы все понял. Где он теперь?
Не думать, не сметь думать об этом.
- Ты о чем думаешь теперь? - Я? Постой. Я думала сначала,
что вот мы едем и думаем, что едем домой, а мы Богзнает, куда едем
и вдруг приедем и увидим, что мы не в Отрадном, а в волшебном царстве.
А потом я еще думала...
Нет, ничего больше. -Знаю. Верно про него думала.
А еще я все повторяю, как Анисьюшка хорошо выступала...
Знаешь, я никогда уже не буду так счастлива, спокойна, как теперь.
Вот вздор, глупости, вранье.
Что за прелесть эта моя Наташа! Другого такого друга у меня нет.
Зачем ей выходить замуж? Все бы с ней ездили...
Экая прелесть этот Николай.
Поскорей бы он приехал. Я так боюсь, что этого не будет.
А главное, я стареюсь, вот что... Уже не будеттого, что есть во мне.
А может быть он нынче приедет, сейчас приедет, может он вчера приехал?
Что бы мне с ними сделать?
Никита, сходи, пожалуйста... Куда бы мне его послать?
Сходи на дворню и принеси, пожалуйста, петуха.
- Настасья Ивановна, что от меня родится? - Блохи, стрекозы, кузнецы.
Все одно и то же. Куда бы мне деваться? Что бы мне с собой сделать?
Остров Ма-да-гас-кар...
Бывает с тобой, что тебе кажется, что ничего не будет? Ничего.
Что все, что хорошее, то было? И не то, что скучно, а грустно?
Еще как!
Бывало, все хорошо, все веселы, а мне придет в голову, что умирать надо.
Я раз в полку не пошел на гуляние, а там играла музыка...
И так мне вдруг скучно стало... - Я это знаю.
Я еще маленькая была, со мною это бывало.
Помнишь, меня за сливы наказали? Вы все танцевали, а я рыдала в классной.
Мне и грустно было и жалко всех. И себя и всех-всех жалко.
И главное, я не виновата была, ты помнишь? - Помню.
Я пришел к тебе потом и мне хотелось тебя утешить и совестно было.
Ужасно мы смешные были.
У меня тогда игрушка была - болванчик, я его тебе отдать хотел.
Как это странно, точно во сне было, я это люблю.
А помнишь, как папенька в синей шубе на крыльце выстрелил из ружья?
Это было или нет? Помнишь, как хорошо было?
- Барышня, петуха принесли. - Не надо, вели отнести.
Я думаю, что когда так все вспоминаешь, до того довспоминаешься,
что помнишь то, что было еще прежде, чем я была на свете.
Египтяне верили, что наши души были в животных и опять пойдут в животных.
Я не верю, чтобы мы были в животных, а я знаю наверное, что мы были ангелами,
там где-то и здесь были, и от этого все помним.
Ежели мы были ангелами, так за что же мы попали ниже? Этого не может быть.
Не ниже. Кто тебе сказал, что ниже?
Почему я знаю, чем я была прежде? Ведь душа бессмертна?
Стало быть, ежели я буду жить всегда, то я и прежде жила целую вечность.
Да, но трудно нам представить вечность.
Отчего же трудно? Нынче будет, завтра будет, всегда будет, и вчера было.
Ряженые приехали!
Видела? Что видела? Его видела?
-Да, я видела его. - Как же? Стоит или лежит?
То ничего не было, вдруг вижу - он лежит.
-Андрей лежит, он болен! - Напротив, лицо веселое, он обернулся.
-А потом? - Я не рассмотрела, что-то синее и красное.
Когда же он вернется? Когда я его увижу опять?
Как я боюсь за него и за себя, и за все мне страшно.
Князь Андрей просит сократить срок на три месяца.
Напиши, чтоб подождал, пока умру. Не долго - скоро развяжу.
Женись, голубчик. Родство хорошее. Умные люди, богатые, а?
Хороша у Николушки мачеха будет!
Напиши, что пускай женится хоть завтра, а я на Бурьенке женюсь!
И ему чтоб без мачехи не быть.
Только одно: в моем доме больше баб не нужно!
Может и ты к нему переедешь? С Богом!
По морозцу! По морозцу!
Пополнела, похорошела. Уф, холодная!
Моя графинюшка заболела, наш дом не топлен, пользуюсь твоим приглашением.
Давно пора, рада, что приехали. Старик Болконский в Москве,
и сына ждут со дня на день. Надо с ним познакомиться.
Их сиятельство князь принять не могут, а княжна просит к себе.
Ну вот, княжна, я привез мою певунью. Как я рад, что вы познакомитесь.
Я давно хотела этого, граф, я очень рада.
Жаль, что князь нездоров.
Ежели позволите на четверть часика прикинуть Вам мою Наташу,
я бы съездил на собачью площадку, к Анне Семеновне.
Прошу Вас, граф, подольше пробыть у Анны Семеновны.
Милая Натали, знайте, что я рада тому, что брат мой нашел счастье.
Я думаю, княжна, что теперь неудобно говорить об этом.
Ах, сударыня! Графиня Ростова, коли не ошибаюсь?
Прошу извинить, не знал, сударыня...
Не знал, что Вы удостоили нас своим посещением.
К дочери зашел в таком костюме. Прошу извинить.
И что мне за дело до его отца и сестры. Я люблю его одного, его.
Лучше не думать о нем, забыть, совсем забыть на это время.
Смотрите, Анна Михайловна наша в токе какой.
Карагины -Жюли и Борис с ними. Сейчас видно жениха с невестой.
Друбецкой сделал предложение. Нынче узнал.
Давно пожаловали, графиня? Я вот девочек своих привез.
Бесподобно, говорят, Семенова играет.
Вот он, Курагин.
Адмирабль!
Я не могу к Вам ездить, но неужели я никогда не увижу Вас?
Я безумно люблю Вас!
Неужели никогда?
Натали...
Одно слово, только одно, ради Бога, Натали.
Барышня, мне один человек велел передать.
Со вчерашнего вечера участь моя решена: быть любимым Вами или умереть.
Мне нет другого выхода.
А знаешь что - брось все это. Еще время есть.
Дурак, перестань говорить глупости. Ежели бы ты знал, это черт знает, что такое.
Я тебе дело говорю. Разве это шутка, что ты затеял?
Опять дразнить? Пошел к черту! - Я тебе помогал, но все же должен сказать.
Дело опасное и глупое.
Ты ее увезешь, хорошо, но разве это так оставят?
Узнается дело, что ты женат, ведь тебя под уголовный суд подведут.
Я тебе толковал: ежели этот брак будет недействителен, я не отвечаю,
а ежели действителен, все равно - за границей никто этого не будет знать.
И не говори, не говори!
- Ты только себя свяжешь. -Убирайся к черту!
Это черт знает что такое! Посмотри, как бьется!
Какая ножка, какой взгляд! Богиня!
-Деньги выйдут, тогда что? - Тогда что? Там я не знаю что...
Я не могу больше скрывать оттебя.
Мы любим друг друга, Соня. Он пишет...
-А Болконский? - Если бы ты могла знать, как я счастлива!
Ты не знаешь, что такое любовь. - Неужели то все кончено?
Ты что же, отказываешь князю Андрею? - Ты ничего не понимаешь, ты слушай.
- Я не допущу до этого, я расскажу. - Ежели ты расскажешь, ты мой враг.
Ты хочешь моего несчастья, ты хочешь, чтобы нас разлучили.
Ты помни, нельзя вмешиваться в такие дела.
Зачем эти тайны? Отчего он прямо не ищеттвоей руки?
Соня, нельзя сомневаться, нельзя, ты понимаешь?!
-А если он неблагородный человек? -Да я жить не могу без него!
Что ты говоришь? Вспомни об отце, о Николя!
Мне никого не нужно, я никого не люблю, кроме его,
Разве ты не знаешь, что я его люблю! Уйди, я не хочу с тобой ссориться!
Уйди, ради Бога, ты видишь, как я мучаюсь!
Ну, друзья мои, покутили? Теперь когда свидимся?
За границу еду. Пожили, ребята, прощайте. За здоровье!
Ехать!
Поди к Матрене, спроси шубу, салоп соболий!
Она выскочит ни жива, ни мертва, в чем дома сидела. Чуть замешкался -
тут слезы, и папаша, и мамаша, и сейчас озябла и назад,
а ты - принимай в шубу сразу и неси в сани!
Дурак, я тебе сказал соболий!
Что ж, мне не жаль, ты возьми!
Воттак, потом воттак, видишь?
А то видно сейчас выйдет.
- К барыне пожалуйте. - Какой барыне? Ты кто?
Курагин! Назад! Измена!
Пустите меня к ней!
Мерзавка! Бесстыдница! Хороша! Очень хороша!
В моем доме свиданья любовникам назначать! Притворяться нечего,
слушай, когда я с тобой говорю. Ты себя осрамила, как девка последняя.
Я бы с тобой то сделала, да мне отца твоего жалко. Я скрою.
Счастье его, что он ушел, да я найду его!
Слышишь ты что ли, что я тебе говорю?
Оставьте! Что мне, я умру.
Наталья, я ж тебе добра желаю. Ты лежи, я тебя не трону.
Отец завтра приедет, что я скажу ему? Узнает он, браттвой, жених.
У меня нет жениха, я отказала! - Все равно.
Что он, молчать станет? Ведь он отец твой, я его знаю,
ведь он его на дуэль вызовет. Хорошо это будет, а?
Оставьте меня! Зачем вы всему помешали? Зачем? Кто вас просил?!
Да чего ж ты хотела? Ну увез бы он тебя,
что ж ты думаешь, его бы не нашли? А он мерзавец, негодяй, вот что!
Он лучше всех вас! Если б вы не мешали!
Боже мой, что это? Соня! За что?
Уйдите! Вы все меня ненавидите, презираете!
Вы негодяй и мерзавец.
Не знаю, что меня удерживает размозжить Вам голову вот этим!
- Обещали Вы ей жениться? - Я не думал. Я никогда не обещался,
потому что я женат. - Есть у Вас письма ее?
Я ничего не сделаю, не бойтесь.
Письма - раз.
Второе - Вы завтра должны уехать из Москвы.
Третье - Вы никогда ни слова не должны говорить, что было между Вами и графиней.
Этого, я знаю, я не могу запретить, но ежели в Вас есть искра совести...
забавляйтесь с женщинами, подобными моей супруге, они знают, чего Вы хотите.
Они вооружены против Вас тем же опытом разврата.
Но обещать девушке жениться на ней... Обмануть, украсть...
Как Вы не понимаете, что это так же подло, как прибить старика или ребенка!
Этого я не знаю и знать не хочу, но Вы сказали мне такие слова,
которые я, как честный человек, никому не позволю..
Хотя это и было с глазу на глаз, но я не могу.
- Вам нужно удовлетворение? - Вы можете взять назад свои слова.
Ежели Вы хотите, чтобы я исполнил Ваше желание.
Беру назад. И прошу извинить меня. И денег, ежели Вам нужно на дорогу.
О, подлая, бессердечная порода.
Вот ее письма и портрет. Отдай это, ежели увидишь ее.
- Она очень больна. - Она здесь еще? А Курагин?
Он давно уехал. Она была при смерти.
Но господин Курагин, стало быть, не удостоил своей руки графиню Ростову?
Он не могжениться, потому что был женат.
- Где ж он теперь находится? - Он уехал ... Впрочем, я не знаю.
Передай графине, что она была и есть совершенно свободна.
Помните наш спор в Петербурге...
Я говорил, что падшую женщину надо простить.
Но я не говорил, что я могу. Я не могу. - Разве можно это сравнивать?
Опять просить ее руки, быть великодушным? Это очень благородно,
но я не способен идти по следам этого господина.
Ежели ты хочешь быть моим другом, не говори со мной про эту...
Прощай. Так ты передашь.
Князь Болконский Вам друг, он говорил чтобы обратиться к Вам.
Скажите ему, чтобы он...
...простил меня. -Да, я скажу.
Я знаю, что все кончено. Меня мучаеттолько зло, которое я сделала.
Скажите только, что я прошу его простить, простить меня за все...
Я скажу ему. Еще раз скажу ему. Я бы желал знать одно:
любили ли Вы этого дурного человека?
Не называйте его дурным. Но я ничего, ничего не знаю.
Мой друг, я все скажу ему, но об одном прошу Вас -
считайте меня своим другом, и ежели Вам нужна помощь, совет,
просто нужно будет излить свою душу кому-нибудь,
не теперь, когда у Вас ясно будет в душе, вспомните обо мне.
Я счастлив буду, ежели в состоянии буду...
Не говорите со мной так, я не стою этого!
Перестаньте, вся жизнь впереди для Вас.
Нет, для меня все пропало.
Все пропало?
Ежели бы я был не я,
а красивейший, умнейший и лучший человек в мире, и был бы свободен,
я бы сию минуту на коленях просил руки и любви Вашей.
Ему казалось, что эта звезда вполне отвечала тому,
что было в его расцветшей к новой жизни размягченной и ободренной душе.
12 июня силы Западной Европы перешли границу России
и началась война, то есть совершилось противное
человеческому разуму и всей человеческой природе событие.
12 июня силы Западной Европы перешли границы России и началась война.
То есть совершилось противное человеческому разуму и природе событие.
Теперь я решительно скажу, как хотите,
что вы пустите меня в военную службу, потому что я не могу, вот и все.
Вот воин еще! Глупости-то оставь: учиться надо.
Оболенский Федя моложе меня и едет,
а главное все равно я не могу теперь учиться, когда...
когда Отечество в опасности.
- Петя! Я тебе говорю, замолчи! -А я вам говорю.
Вот и Петр Кириллыч скажет. -А я говорю - вздор.
Еще молоко на губах не обсохло, а в военную службу хочет.
Владыко Господи! Прими оружие и щит и восстани в помощь нашу,
да постыдятся и посрамятся мыслящии нам злая,
и ангел твой сильный да будет погоняя их,
порази враги наши и сокруши их вскоре.
Царь! Батюшка! Царь!
Ура! Который государь-то? Ура!
Кутузов, кроме неприятностей, ничего не делал для государя.
Разве возможно назначить главнокомандующим человека,
который не может верхом сесть, засыпает на Совете,
человека самых дурных нравов?
Я не говорю о его качествах, как генерала.
Разве можно в такую минуту назначить человека дряхлого и слепого?
Хорош будет генерал слепой! Он ничего не видит.
В жмурки играть.
Войска наши так дерутся, как никогда. Но судьба армии и отечества в руках
хорошего министра, но плохого полководца.
Барклай медлителен, вся армия бранит его насмерть. Французы в Витебске...
Через 4 перехода они могут быть у Смоленска, может, они уже там.
Что Вы об этом думаете, князь?
Весьма может быть, что театр войны так приблизится к нам...
Театр войны! Я говорю, что театр войны есть Польша,
и дальше Немана никогда не проникнет неприятель.
Потонут в болотах Польши.
- Но в письме говорится о Витебске. -Ах, в письме? Да, да...
Он пишет французы разбиты.При какой это реке?
Князь ничего про это не пишет.
Тащи все, ребята!
Все бери! Тащите все!
Сам запалю! Не доставайся дьяволам!
Везде ему казалось нехорошо,
но хуже всего был привычный диван.
Диван этот был страшен ему, вероятно, по тяжелым мыслям,
которые он передумал, лежа на нем.
Не так, не так!
Нет спокоя, проклятые!
Да, еще что-то важное было, очень важное я приберег на ночь в постели.
Задвижки? Нет, про это сказал. Нет, что-то такое в гостиной было.
- Тишка! Об чем за обедом говорили? - Об князе Михайле.
Молчи, я знаю. Письмо князя Андрея.
Французы в Витебске. Через 4 перехода они могут быть у Смоленска.
Может, они уже там.
Тишка!
Нет, не надо.
Душа болит.
Душа, душа болит.
Все мысли - о тебе мысли.
Я тебя звал всю ночь.
Если бы я знала. Я боялась войти.
- Не спала ты... - Нет, не спала.
Душенька, зачем не пришла?
Спасибо тебе, дочь, дружок... За все...
Прости, спасибо, прости.
- Позовите Андрюшу. - Я от него получила письмо.
- Где же он? - В армии, в Смоленске.
Да, погибла Россия. Погубили!
Я хочу попробовать опять петь. Все-таки это занятие.
И прекрасно.
Я нынче счастлива. Николя получил Георгиевский крест. Я так горда за него.
- Ну, я Вам не хочу мешать. - Это дурно, что я пою?
Отчего же? Напротив... Но отчего Вы меня спрашиваете?
Я сама не знаю, но я ничего не хочу делать, чтобы Вам не нравилось.
Я Вам верю во всем. Вы не знаете, как Вы для меня важны
и как Вы много для меня сделали.
Я видела в том приказе, что Болконский опять служит. Как Вы думаете,
простит он меня когда-нибудь? Не будет иметь злого чувства?
Как Вы думаете? - Я думаю, ему нечего прощать.
Ежели бы я был на его месте... -Да Вы... Вы другое дело.
Добрее, великодушнее, лучше Вас я не знаю человека.
Ежели бы Вас не было тогда и теперь, я не знаю, что бы было со мною.
Потому что...
-Да, мне непременно надо домой. - Отчего Вы уезжаете?
Оттого что... Нет, просто у меня дела.
Отчего? Отчего? Нет...
Скажите...
Вы знаете великую новость? Кутузов - фельдмаршал.
Все разногласия кончены. Я счастлив. Так рад, наконец. Вот это человек.
- Но говорят, он слеп? - Вздор, он достаточно видит, поверьте.
Это умнейший человек, князь Кутузов. Я его давно знаю.
Едет, сам едет!
И с такими молодцами все отступать и отступать!
Здравствуй, князь, голубчик, пойдем.
Я вызвал тебя, чтоб оставить при себе.
Благодарю Вас, но я боюсь, что не гожусь больше для штабов.
Я привык к полку, полюбил офицеров, и люди меня полюбили.
Мне бы жалко было оставить полк.
Ежели я отказываюсь от чести быть при Вас, то поверьте...
Жалею. Ты бы мне нужен был. Но ты прав. Нам не сюда люди нужны.
Не такие бы полки были, если бы все советчики служили там в полках, как ты.
Я тебя с Аустерлица помню. Со знаменем помню...
Советчики, советчики...
Советчиков всегда много, а людей нет.
Все поскорее, а скорое надолго выходит.
Взять крепость не трудно, трудно кампанию выиграть.
А для этого нужно терпение и время.
Каменский на Рущук солдат послал, а я -терпение и время
и взял крепостей больше, чем Каменский.
И лошадиное мясо турок есть заставил. Дай срок и французы тоже будут!
Верь моему слову - будут у меня лошадиное мясо есть!
Однако должно же будет принять сражение.
Должно будет, если все этого захотят. Нечего делать!
Прощай дружок. Иди с Богом своей дорогой.
Я знаю, твоя дорога - это дорога чести.
Помни, я всей душой несу с тобой твою потерю и что я тебе не светлейший,
не князь, не главнокомандующий, а я тебе отец.
Что ж, тут положат нас, что ль? Али до Москвы?
Нынче не то, что солдат, а мужичков видал! И тех гонят, не разбирают.
Всем народом навалиться хотят, одно слово - Москва.
- Граф, Вы как тут? -Да вот хотелось посмотреть.
- Будет что посмотреть. - Это ужасно...
Это вчерашние, допоздна на Шевардинском редуте дрались.
Большие потери и Шевардинский курган ему отдали.
Я хочу проситься, я тоже намерен участвовать в сражении.
Я хотел спросить, где самая позиция? - Позиция? Это уже не по моей части.
Проедете Татаринову, там на курган войдете. Оттуда видно.
Я бы Вас проводил, но скачу к корпусному командиру.
У нас как? Завтра сражение: на сто тысяч войска 20 тысяч раненых считать надо.
А у нас ни носилок, ни коек, ни лекарей на 6 тысяч нет.
Вон 10 тысяч телег есть, но ведь нужно и другое. Как хочешь, так и делай.
Французов пугать будет!
Вроде дохтур!
Чувство потребности жертвы и страдания при сознании общего несчастья
привлекали Пьера к предстоящему сражению.
Позвольте спросить, это какая деревня впереди?
- Бородино. - Там наши? -Да, а подальше и французы видны.
- Где? - Простым глазом видно.
-А там? - Это наши. -А там? - Это опять он.
-А Вы кто же, не из докторов? - Нет, я так...
Матушку несут! Заступницу! Иверскую! - Смоленскую матушку!
Пресвятая Богородица, спаси нас!
Слава Отцу и Сыну и Святому духу!
Ныне и присно и во веки веков. Аминь!
Яко нерушимей стене и предстательству,
призри благосердием всепетая Богородице...
Не имамы иныя помощи...
На тебе надеемся...
И тобою хвалимся...
Он знал, что завтрашнее сражение должно быть самое страшное
изо всех тех, в которых он участвовал и возможность смерти с живостью,
почти с достоверностью просто и ужасно представилась ему.
Отечество, погибель Москвы. А завтра меня убьют...
Для чего же испытание, когда меня уже нет и не будет? Меня нет!
Так кому же это испытание?
Сложатся новые условия жизни, и я не буду знать про них и меня не будет.
Никогда больше не будет.
Левый фланг батальона передвинут ближе к деревне Семеновской.
Какими судьбами? Вот не ждал. - Я приехал... Так... знаете... приехал.
Мне интересно... Я хотел видеть сражение.
- Что мои, приехали, наконец, в Москву? - Приехали. Жюли говорила мне.
Я поехал к ним, но они уехали в подмосковную.
Мне удалось объездить наше расположение войск.
Я не военный человек, но все-таки понял общее расположение.
Мне кажется, что левый фланг слаб, правый фланг растянут.
- Так ты понял все расположение войск? -Да, то есть как?
Успех никогда не зависел ни от позиции, ни от вооружения, ни даже от числа,
а уж меньше всего от позиции. -А от чего же?
Оттого чувства, которое есть во мне, в нем, в каждом солдате.
Отчего мы проиграли под Аустерлицем? Позиция? Это вздор и ничего этого нет.
Нам незачем было драться, поскорее хотелось уйти с поля сражения.
А что нам предстоит завтра? Для меня на завтра вот что:
100-тысячное русское и 100-тысячное французское войска сошлись драться,
и кто будет злей драться и себя меньше жалеть, тот победит.
Завтра, что бы там ни было, мы выиграем сражение.
Вот, Ваше сиятельство, правда, что себя теперь жалеть!
Солдаты, поверите, не стали водку пить: не такой день, говорят.
Да, перенести в пространство...
В пространстве у меня остался отец, и сын, и сестра в Лысых Горах.
Они всю Европу отдали ему и приехали нас учить. Славные учители.
Так Вы думаете, что завтрашнее сражение будет выиграно?
Ежели б я имел власть, я не брал бы пленных.
Французы разорили мой дом и идут разорить Москву.
Оскорбили и оскорбляют меня всякую секунду. Они враги мои.
Они преступники все по моим понятиям. И так же думает Тимохин и вся армия!
Надо их казнить! Грабят чужие дома, убивают детей и говорят о правилах войны
Не брать пленных, а убивать и идти на смерть!
Война не любезность, а самое гадкое дело в жизни. Надо понимать это.
Надо принимать строго и серьезно эту страшную необходимость.
Откинуть ложь, и война так война, а не игрушка.
Сойдутся как завтра на убийство друг друга, перекалечат десятки тысяч людей,
а потом будут служить благодарственные молебны за то, что побито много людей,
и провозглашают победу, полагая, что чем больше побито людей,
тем больше заслуга. Тому, кто больше убил народа,
дают большую награду. Как Бог оттуда смотрит и слушает их!
Ах, душа моя, последнее время мне стало тяжело жить.
Ну, да не надолго.
Однако, поезжай: перед сражением надо выспаться.
Прощай. Увидимся или нет...
Я знаю, что это наше последнее свидание.
Поезжай, голубчик, Христос с тобой.
Батальон вперед марш!
- Привезти ящики! - Ядро, ядро давай!
Господин, позвольте Вас попросить с дороги, здесь нельзя.
И как это Вы не боитесь, барин!
-А ты разве боишься? -А то как же? Она не помилует.
Она шмякнет, так кишки вон. Нельзя не бояться.
Наше дело солдатское. А вот барин, так удивительно.
Браво! Браво!
Рядами, дивизион марш!
- Что русские? - Стоят на месте, Ваше величество.
Значит еще хочется? Дайте им еще.
Не сюда! К пехотным.
Что, знакомая?
Еще бери правее.
Четвертая и пятая по пехоте с картечью -заряжай!
Нашему барину чуть шляпку не сбила.
Эх, нескладная!
Осмелюсь предложить позавтракать.
Надеюсь, что теперь я уже могу поздравить Ваше величество с победой.
Десятый, заряд!
Первая, пли!
Зарядов имеется только восемь. Прикажете ли продолжать огонь?
Картечь!
Флеши отбиты у неприятеля. Князь Багратион ранен.
Поезжай к князю Петру Ивановичу и подробно узнай, что и как.
Ваша светлость!
Полк князя Андрея был в резервах.
Не сходя с места, полк потерял уже третью часть своих людей.
Прикажите посадить людей.
Первый батальон, садись!
Левой, левой, левой.
Господин полковник, зарядов больше нет.
Беги к резервам, приводи ящики.
Я пойду!
Прикажите, чтобы не толпились.
Берегись!
Неужели это смерть? Я не могу, я не хочу умереть.
Я люблю жизнь! Люблю эту траву, землю, воздух!
Братцы!
Стоять! Стоять!
Марш! Делись!
Все пункты нашей позиции в руках неприятеля и отбить нечем,
потому что войска нет, они бегут и нет возможности остановить их.
Я не считал себя вправе скрыть того, что видел.
Войска в полном расстройстве.
Как Вы смеете?
Как смеете Вы говорить это мне!
Вы ничего не знаете!
Неприятель отбит на левом и поражен на правом фланге.
Ежели Вы плохо видели, то не надо говорить того, чего Вы не знаете.
Извольте передать генералу Барклаю мое намерение атаковать неприятеля.
Неприятель побежден!
И завтра погоним его из нашей священной земли русской.
Раевский, вот он мой герой.
Войска твердо стоят на своих местах. Французы не смеют атаковать более.
Кайсаров! Садись, пиши приказ на завтрашний день.
Поезжай по линии и объяви, что завтра мы атакуем.
В тот же вечер и на другой день стали одно за другим приходить известия
о потерях неслыханных, о потере половины армии
и новое сражение оказалось физически невозможным.
Боже мой? Что это? Зачем он здесь?
И не на один только час и день были помрачены ум и совесть этого человека.
Тяжелее всех других участников этого дела,
носившего на себе всю тяжесть совершавшегося,
но и никогда до конца жизни своей не мог понимать он ни добра,
ни красоты, ни истины, ни значения своих поступков,
которые были слишком противоположны добру и правде, слишком далеки
от всего человеческого, для того, чтобы он мог понимать их значение.
Он не мог отречься от своих поступков, восхваляемых половиной света,
и потому должен был отречься от правды и добра и всего человеческого.
Довольно, люди, перестаньте, опомнитесь, что вы делаете?
Измученным людям той и другой стороны начинало приходить сомнение о том,
следует ли им еще истреблять друг друга.
Убивайте, кого хотите, делайте, что хотите, а я не хочу больше.
Но какая-то непонятная сила еще продолжала руководить ими
и продолжало совершаться то страшное дело,
которое совершается не по воле людей.
Победа нравственная, та, которая убеждает противника
в нравственном превосходстве своего врага и в своем бессилии
была одержана русскими под Бородиным.
Прямым следствием бородинского сражения
было беспричинное бегство Наполеона из Москвы,
погибель 500-тысячного нашествия и погибель наполеоновской Франции,
на которую в первый раз под Бородиным была наложена рука
сильнейшего духом противника.
Вопрос, для которого я просил собраться, вопрос военный, следующий.
Спасенье России в армии.
Выгоднее ли рисковать потерею армии и Москвы, приняв сражение,
или оставить Москву без сражения.
Вот вопрос, на который я хотел бы знать ваше мнение.
Я не считаю еще игру проигранной.
Единое средство к спасению столицы - атаковать противника.
Неужели это я допустил до Москвы Наполеона и когда же я это сделал?
Когда же решилось это страшное дело?
Он ужаснулся мысли о том приказании, которое он должен был отдать.
Итак, стало быть мне платить за перебитые горшки.
Я слышал ваши мнения, некоторые будут со мной не согласно.
Властью, врученною мне государем и Отечеством,
приказываю отступление.
Этого я не ждал. Этого я не думал.
Вам надо отдохнуть, Ваша светлость. -Да нет же!
Будут же они лошадиное мясо жрать, как турки, будут и они, только бы...
Первое сентября в ночь был отдан приказ
об отступлении войск через Москву на рязанскую дорогу.
Я вот что хотел сказать, графинюшка.
Ко мне приходил офицер, просят дать подводы под раненых.
Освобождайте подводы, отдавайте под раненых.
Отдать все подводы под раненых, а сундуки снести в кладовые.
Извозчика отпустить прикажете?
Послушай, прошу тебя, сделай, что я скажу.
Мне нужно крестьянское платье и пистолет.
- Это чья же коляска? - Разве Вы не знали? Князь раненый.
- Кто? Как фамилия? -Жених наш бывший.
Князь Болконский, говорят, при смерти.
Ну, с Богом.
Батюшки! Смотрите, это он!
Ей-богу, Безухов! Петр Кирилыч, идите же, ведь мы узнали.
Это удивительно! Как это Вы? Зачем Вы так? Что с Вами, граф?
-Зачем? Не спрашивайте у меня. - Вы что же, в Москве остаетесь?
-Да, в Москве. Прощайте!
Желала бы я быть мужчиной, я бы непременно осталась с Вами.
- Вы были на сражении? -Да, я был. Завтра опять сражение.
- Вы на себя не похожи. - Я ничего сам не знаю.
Завтра... Да нет! Прощайте. Ужасное время.
Прощайте!
Ему вдруг представилось, что все теперь кончено, все разрушилось,
что впереди ничего не будет и что выхода из этого нет никакого.
Вот она, эта священная столица,
лежит у моих ног, ожидая судьбы своей.
Странный, красивый, величественный город.
Но что же так долго не является депутация города?
К оружию! На абордаж!
Батюшки родимые! Ей-богу, они! Четверо, конные.
- Барин нет. Не понимай моя ваш. - Не понимай, не понимай.
На абордаж!
Вы не ранены?
Кажется, нет.
Разбойник, ты мне поплатишься за это!
Простите этого пьяного, безумного человека
Вы спасли мне жизнь. Вы француз. Капитан Рамбаль.
Ваше имя? Господин Пьер?
Это все, что мне нужно. Я обязан поставить за Вас добрую свечку.
С меня довольно тех пуль, которые у меня в теле.
Одна под Ваграмом, две под Смоленском.
А нога - при большом сражении под Москвою.
Это было чудесно! Задали вы нам трудную работу...
...можете похвалиться.
Я был там.
В самом деле? Тем лучше.
Вы лихие враги, чудный народ.
Так Вы наш брат солдат!
Тем лучше, господин Пьер.
Правда ли, что все женщины уехали из Москвы?
Странная мысль, чего они боялись?
Разве французские дамы не уехали бы из Парижа...
если бы русские вошли в него?
Вот сказал штуку. Париж? Но Париж...
Париж столица мира.
Париж - это Тальма, Дюшенуа, Потье, Сорбонна, бульвары.
Но воротимся к нашим дамам.
Мы брали Вену, Берлин, Рим, Неаполь, Мадрид, Варшаву.
Нас боятся, но любят. И потом Император.
Император? Что Император?
Это самый великий человек прошедших и будущих веков.
Что, он в Москве?
Нет, он сделает свой въезд завтра.
Что же это, мы грустны?
Морель! Согрей нам еще бутылочку!
- Нет, это не Мытищи, это дале... - Точно, в Москве.
Вишь, полыхает. - Это в Москве пожар.
Либо в Сущевской, либо в Рогожской.
Какой ужас! Я думаю, вся Москва сгорит. Ужасное зарево.
Посмотри теперь, отсюда из окошка видно.
Посмотри, как ужасно горит.
Что горит? Ах да, Москва.
-Да ты не видела? - Нет, право, я видела.
С тех пор, как Наташе сказали, что князь Андрей ранен и едет с ними,
что видеть его ей нельзя, что он ранен тяжело,
но жизнь его не в опасности, она не поверив тому, что ей говорили,
перестала спрашивать и говорить.
Ты озябла, дрожишь. Ты бы ложилась.
Хорошо, я сейчас лягу.
- Наташа, голубушка, ложись на мою постель. - Я лягу тут.
Мама.
Вы? Как счастливо.
- Простите. - Я Вас люблю. - Простите.
Простите меня за то, что я сделала.
Я люблю тебя больше и лучше, чем прежде.
Он должен был, скрывая свое имя, остаться в Москве, убить Наполеона,
с тем, чтобы или погибнуть или прекратить несчастье всей Европы.
Сгорела! Батюшки родимые!
Вы благородный человек, загорелось рядом, бросило к нам...
бросились спасать, выскочили сюда...
Все пропало. Хвать детей! Катечки моей нет!
Да где же она осталась?
Батюшка, благодетель, хоть сердце мое успокой.
Аниска! Иди, мерзкая, проводи!
Сгорела!
Сюда, дяденька. Мы переулком пойдем. Воттут, сюда.
- Который ваш дом? - Он самый!
Сгорела! Катечка! Барышня моя ненаглядная! Сгорела!
Тебе что еще надо?
Не видали ли Вы ребенка в этом доме?
Я слышал, что-то пищало в саду.
Может быть, это его ребенок.
Вот ваш ребенок...
А, девочка.
Что ж, надо по-человечеству. Все люди.
На этом месте сидела женщина в черном салопе. Куда она перешла?
Это либо Марьи Николаевны либо Ивановых.
Они ушли в сад, а тут волки эти налетели.
Возьми ребенка. Ты отдай им, отдай.
Оставьте эту женщину!
Арестовать его!
Поручик, у него кинжал!
Он очень похож на поджигателя.
Ну, марш!
Голубчик мой, а девочку куда я дену, коли она не ихняя?
Чего ей нужно?
Чего ей нужно? Она несет мою дочь, которую я спас из огня.
Прощай!
Всемилостивейший Государь Император!
Роскошная, озабоченная только призраками, отражениями жизни
петербургская жизнь шла по-старому. И из-за хода этой жизни
надо было делать большие усилия, чтобы сознавать опасность,
в которой находился русский народ.
На этот раз в салоне Шерер читалось письмо преосвященного,
написанное при посылке государю образа Преподобного угодника Сергия.
Пусть дерзкий и наглый Голиаф от пределов Франции
обносит на краях России смертоносные ужасы.
Кроткая вера, сия праща российского Давида...
Другой новость Петербурга была внезапная смерть Элен Безуховой.
Болезную, что слабеющие мои силы препятствуют мне насладиться
любезнейшим вашим лицезрением.
Кто Вы такой?
Я знаю этого человека.
Вы не могли меня знать, генерал.
Я никогда не видал Вас.
Это русский шпион.
Нет, Ваше высочество! Вы не могли меня знать...
Я не выезжал из Москвы.
Ваше имя?
Кто мне докажет, что Вы не лжете?
Чем Вы докажете мне справедливость Ваших слов?
Меня знает господин Рамбаль
капитан 13-го легкого полка.
Ваше высочество, что с ним делать?
Да, разумеется.
Именем Императора и короля сего сентября 8 дня 1812 года...
Военно-судебная комиссия приговорила обвиняемых к смертной казни.
Кто же это казнит, убивает, меня - со всеми моими воспоминаниями,
стремлениями, надеждами, мыслями? Кто делает это?
Кто же это делает, наконец? Они все страдаюттак же, как и я.
Кто же делает это?
Никто. Порядок, склад обстоятельств.
Толстяка не брать.
Не надо, не надо...
А много вы нужды увидали, барин? Не тужи, соколик, дружок:
час терпеть, а век жить.
- Ты кто же, солдат? - Солдат апшеронского полка.
От лихорадки умирал. Наших человек 20 лежало.
И не думали, и не гадали.
Ишь, шельма, пришла. Помнит.
Вот, покушайте, барин. В обеде похлебка была, а картошки важнеющие.
Ты что ж так-то? Ты вот как.
Картошки важнеющие.
Мне все ничего, но за что они расстреляли несчастных?
Греха-то... Где суд, там и неправда.
-А ты давно здесь? - В воскресенье меня взяли.
Меня Платоном зовут, Каратаевы - прозвище, соколиком на службе прозвали.
- Что ж, тебе скучно здесь? - Как не скучно, соколик.
Москва - она городам мать. Как не скучать на это смотреть?
Ничего, червь капусту гложет, а сам прежде того пропадает.
- Как это ты сказал? - Я-то? Не нашим умом, а Божьим судом.
Что ж? Чай, спать хочешь?
Ишь, угрелась, сукина дочь.
Положи, Боже, камушком, подними калачиком.
Князь Андрей не только знал, что он умрет,
но он чувствовал, что он умирает, что он уже умер наполовину.
Это была та последняя нравственная борьба между жизнью и смертью,
в которой смерть одержала победу.
Он не тревожась ожидал того, что предстояло ему.
То грозное, вечное, неведомое и далекое.
Вы не спите?
Нет, я давно смотрю на Вас.
Наташа, я слишком люблю Вас.
Больше всего на свете. -А я? Отчего же слишком?
Отчего слишком?
Как Вы думаете,
как Вы чувствуете по душе,
буду я жив? Как Вам кажется? - Я уверена, я уверена!
Как бы хорошо...
Однако Вы не спали. Постарайтесь заснуть, пожалуйста.
Да, это была смерть. Я умер -я проснулся.
Да, смерть - пробуждение.
Здравствуй, Мари. Как это ты добралась?
И Николушку привезла.
Ты об Николушке?
Не надо плакать здесь.
Я был бы проклят потомством, если бы
если б на меня смотрели как на зачинщика какой бы то ни было сделки,
такова воля нашего народа.
Он просил мира, но либо получал отрицательный ответ,
либо не получал никакого ответа.
Всем существом Кутузов чувствовал, что тот страшный удар в Бородине,
в котором он вместе со всеми напряг все свои силы,
должен был быть смертелен, но нужны были доказательства.
От Дохтурова, от Алексея Петровича.
Какие ты привез весточки?
Наполеон из Москвы ушел? Воистину так?
Наполеон ушел из Москвы, его авангард в Фоминском.
Господи, создатель! Внял ты молитве нашей.
Спасена Россия.
Пришла, а Платоша...?
Стали искать, где такой старичок безвинно, напрасно страдал.
Стали искать, а его уж Бог простил... Помер...
Вот жизнь. Вот он, Каратаев, вот разлился и исчез.
Как это просто и ясно. Как я мог не знать этого прежде?
Жизнь - есть все.
Не пустил меня солдат. Поймали меня, заперли меня.
В плену держат меня. Кого, меня? Меня?
Меня! Мою бессмертную душу!
И все это мое! И все это во мне!
И все это я!
От генерала.
А это что, пленные? Вы уже и в сражении были?
Можно мне с ним поговорить? - Ростов! Петя! Как же ты не сказал?
Василий Федорович, ничего, что я с вами на денек останусь?
Мне велено узнать, я и узнаю.
Только меня пустите в самую главную. Мне не нужно наград,
мне хочется... - В самую главную.
Только мне и команду дайте, совсем чтоб я командовал.
Вам ножик? Возьмите его себе, у меня таких много.
Совсем забыл! У меня изюм, знаете, такой чудесный, без косточек.
Я 10 фунтов купил. Я привык что-нибудь сладкое.
А не нужен ли вам кофейник? Я у маркитанта купил. Он честный.
А можно мне мальчика позвать, что нынче в плен взяли?
Жалкий мальчишка. Позвать его сюда. Венсен его зовут.
Ах, как отлично! Как хорошо!
Ростовская порода.
Мерси, мсье.
Ну, Карабах, завтра послужим.
Что ж, барин, не спите? Соснули бы.
Я привык не спать перед сражением. У вас кремни в пистолетах не обились?
Я привез с собою. Не нужно ли? Ты возьми.
Я привык все делать аккуратно. Иные не приготовятся, потом и жалеют.
Я так не люблю. - Это точно.
Голубчик, пожалуйста, наточи мне саблю. Затупилась. Можно это сделать?
-А что же, спят молодцы? - Кто спит, а кто так вот.
--А мальчик что ж? Француз... Венсен. - Весенний-то? В сенцах завалился, спит.
Ах, да. Ведь это я во сне. Это у меня в ушах.
Готово, ваше благородие.
Надвое хранцуза распластаете.
Об одном тебя прошу. Слушаться меня и никуда не соваться.
Сигнал!
- В объезд пехоту подождать! - Подождать? Ура!
Готов. Убит!
Петя! Сын!
Неправда! Наташу, Наташу...
Подите прочь все!
Убили... Маменька, голубчик!
Неправда, неправда, нет!
Наташа, ты меня любишь? Ты мне скажешь всю правду?
Наполеон под именем принца Виченского
оставил свою армию и выехал в Париж.
Солдаты! Я исполню все обещанное мною.
Я желаю, чтобы вы увидели своего Императора
окруженным величием и блеском, достойными государя
первого в мире народа.
Солдаты! Вашими усилиями разбиты, уничтожены те,
кто замышлял посягнуть на мою корону.
Подтвержден девиз: Бог дал мне ее,
горе тому, кто к ней прикоснется!
Не защита своих границ, но внесение войны
в неприятельские земли требуется теперь от вас.
Солдаты! Я говорил от вашего имени,
когда обещал мир французской нации.
Вы покорили Голландию, Рейн, Италию
и продиктовали мир под стенами изумленной Вены.
Солдаты! Только путем чести
желаете вы возвратиться во Францию.
Только триумфальными вратами войдем мы в свое Отечество.
Солдаты! Вот сражение, которого вы так желали.
Победа в ваших руках.
Она даст нам изобилие, и скорое возвращение в Отечество!
Действуйте, как действовали под Аустерлицем,
при Фридланде, Витебске, под Смоленском и потомство
с гордостью скажет о вас:
- и он был в великой битве под стенами Москвы!
И благо тому народу, который в минуту испытания, не спрашивая о том,
как по правилам поступали другие в подобных случаях
с простотою и легкостью поднимает первую попавшуюся дубину
и гвоздит ею до тех пор, пока в душе его чувство оскорбления и мести
не заменяется презрением и жалостью.
- Говорит, что он денщик капитана Рамбаля. - Он офицер, его надо отогреть.
Раз офицер, к полковнику в избу.
О, мои добрые, добрые друзья!
Вот люди! О, мои добрые друзья!
Научи, я живу перейму.
Тоже люди. И полынь на своем кореню растет.
- Господи, как звездно, страсть. - Это, ребята к урожайному году.
Нагни ему голову-то. Пониже, пониже.
Так-то вот. Ура, ребята!
Благодарю всех за трудную и верную службу.
Победа совершенная и Россия не забудет вас.
Вам слава во веки!
Я знаю, трудно вам, да что ж делать? Потерпите, недолго осталось.
Выпроводим гостей, отдохнем тогда.
Вам трудно, но все же вы дома.
А они, видите, до чего дошли? Хуже нищих последних.
Пока они были сильны, мы себя не жалели, а теперь их и пожалеть можно.
Тоже и они люди. Так, ребята?
И то сказать, кто же их к нам звал? Поделом им!
Мордой - и в г....!
Только теперь Пьер узнал не умом, а всем существом своим, жизнью,
что человек сотворен для счастья. Он радостно созерцал вокруг себя
изменяющуюся, вечно великую, непостижимую и бесконечную жизнь.
Вот как мы с Вами встречаемся.
Он и в последнее время часто говорил про Вас.
Я была так рада, узнав о Вашем спасении.
Это было единственное радостное известие, которое мы получили с давнего времени.
Я ничего не знал про него. Я считал его убитым.
Все, что я узнал, я узнал от других.
Знаю, что он попал к Ростовым.
Какая судьба!
Вы не узнаете разве?
Ежели бы я был не я, а красивейший, умнейший и лучший человек в мире,
и был бы свободен, я бы сию минуту на коленях просил руки и любви Вашей.
Да здравствует весь свет!
Я говорю: возьмемтесь рука с рукою те, которые любят добро.
И пусть будет одно знамя - деятельная добродетель.
Я хочу сказать только, что все мысли, которые имеют огромные последствия, -
всегда просты. Вся моя мысль в том,
что ежели люди порочные связаны между собой и составляют силу,
то людям честным надо сделать только то же самое.
Ведь как просто.